11:59, отделение милиции
… — Вы можете звонить куда угодно. – снова повторил хладнокровно майор Лисов. Он снял фуражку и аккуратно положил ее на стол. Рыжие короткие волосы горели в тех немногих полосках света, которые пробивались сквозь жалюзи его кабинета.
Это темное закуренное помещение стало его бастионом. Здесь, в полумраке и среди папок, каждая из которых рассказывала о раскрытии тяжелого дела Лисовым, он чувствовал себя еще уверенней.
— Он – последний, кто видел вашу дочь, и не может внятно объяснить, что происходило этой ночью. Он – первый, кто узнал о похищении, и, конечно же, кому пришли сообщения. Он – бывший карточный шулер и тот, кто управлял этим действом все это время. – подытожил майор и инстинктивно приподнял подбородок, уже представляя как ему вынесут благодарность за еще одно успешно завершенное дело и, возможно, повысят. – Сергей Аскулатов допустил слишком много промахов.
— Бред! – вспыхнула Ольга Владимировна и начала массировать виски. Приступ мигрени был как всегда не вовремя. Женщина не могла поверить, что ее любимец — бывший аферист и уж тем более преступник. – В последний раз предупреждаю: если вы его не отпустите, я позвоню куда следует. Ну зачем Сергею это делать?! Причем здесь тогда эти остальные люди?
— Вы же знаете, что похититель невменяем. Его действия не могут быть объяснены логикой. – Лисов сел в свое любимое кожаное кресло и расслабился. В нем он ощущал еще больше власти. – Скоро мы узнаем где Аскулатов спрятал вашу дочь.
— Ваша версия притянута за уши, вы только отнимаете драгоценное время. Отпустите его немедленно! – Ольга Владимировна всмотрелась в абсолютно спокойный и безразличный взгляд майора и поняла, что следует идти другим путем: — А вам не кажется, что вы ослеплены тщеславием и уверенностью?
Вот тут-то терпение Лисова и лопнуло. Он сжал кулаки под столом и, сдерживая злость, бросил:
— А вам не кажется, что вы просто боритесь за власть?
В это же мгновение на мобильном телефоне женщины раздался сигнал. «Если хотите узнать, кто похититель, договоритесь об освобождении Дмитрия Суханова. Сергей» — гласило сообщение. На лице Тиреевой воссияла улыбка победительницы.
— Те, кто борются за власть, никогда не получают ее. Она у тех, кто приходит и берет ее. Пойдемте, у нас мало времени – ваш подозреваемый нашел настоящего преступника.
Лисов постарался пропустить все эти слова мимо ушей. Он спешно набросил на голову фуражку и вышел из своего укромного «логова» вслед за Ольгой Владимировной. Он знал, что это не последний неприятный сюрприз на сегодня…

12:37, за чертой города
…Оксана понимала, что у нее практически нет шансов. Соколов опережал все события на два шага и, не зная дальнейших ходов, его было не обогнать. Девушка хотела выжать из разговора хоть какие-то крупицы смысла всего задуманного, но тщетно – слишком много сумбура, таинственности и осторожности проявлял Алексей. Его дьявольская хитрость, взявшаяся неизвестно откуда за эти несколько лет, не поддавалась логике до тех пор, пока он сам бы не захотел разъяснить все.
Тиреева младшая сидела в углу комнаты, прикованная одной рукой к какому-то странному крюку. Похититель решил отвязать ее от стула, когда связанные руки и ноги начали опухать. Однако обеда Оксана так и не дождалась. Парень стоял над ней, свысока наблюдая за ее потерянно паникующим взглядом. Вспыльчивая натура не позволяла ей успокоится.
— Отпусти меня, умоляю. – не выдержала девушка и вцепилась ему в штанину свободной ладонью. Мольбы означали лишь то, что она достигла крайней степени отчаянности, и Алексей это прекрасно понимал. Он с презрением дернул ногой, чтобы отвязаться от нее, и сплюнул куда-то в сторону.
— Ненавижу… — почти прохрипел он в полнейшей тишине, нарушаемой иногда только пением птиц на улице и всхлипами Оксаны. Но на сей раз Соколов сказал это без особой эмоциональной окраски. – Какие же вы все мерзкие…
Из желудка девушки раздалось громкое урчание, а к ее горлу подступил фантомный кислый ком, но похититель сделал вид, что этого не слышал и продолжил, мерно шагая вокруг стеклянного журнального столика возле дивана:
— Вы безбожно лжете, предаете друг друга, подставляете, соперничаете за любую крупицу влияния и славы, но стоит кому-то поступить с вами так же, как вы превращаетесь в беззащитную невинную жертву и кричите «Помогите!». Общество постоянно выбирает себе изгоев, козлов отпущения, жертв и считает своей обязанностью топтать их мечты, разрушать их жизни, уничтожать все, что не совпадает с мнением большинства. А как только доведенный до белого коления издевательствами ботаник заявляется в школу с пистолетом или скромная толстушка-«белая ворона» не выдерживает и бросается на обидчиков, все сразу кричат «Монстр! Откуда они берутся?!». – все-таки перешел на крик Алексей и присел на корточки рядом с Оксаной, чтобы лицезреть страх в ее глазах. — А монстров могут создать только монстры… Только гораздо более мерзкие, уверенные в своей безнаказанности и держащиеся стадом. Вы бьете собаку до тех пор, пока она вас не укусит, а затем пристреливаете ее за агрессивность. – Соколов сделал руку пистолетом и поднес ее к виску пленницы.
Оксана уже не понимала, издевательство это или он сошел с ума, но вздрогнула от столь холодного прикосновения.
— Тебе холодно? – наигранно беспокоясь спросил Алексей и продолжил монолог, не предусматривающий реплик девушки. Парень резко развернулся и почти что пронесся мимо журнального столика к креслу. Карточный домик каким-то мистическим образом даже не колыхнулся и продолжал стоять. Соколов достал нож и снова начал в задумчивости вертеть его, отдавая отблесками оконных лучей прямо в лицо Тиреевой. Ощущение стали навевало ему неприятные воспоминания: – В тюремной камере, где я провел два года, было гораздо прохладней. Металл прутьев постели пробирал до поджилок своим холодом. Но кровь стыла не от этого, а от того, что каждое утро надо мной спал убийца, а через метр слева – насильник. Я не знаю, как меня за «нанесения тяжких телесных повреждений» определили в камеру с ними, но жаловаться было страшно. Два года жизни, деньги семьи, последние моменты жизни матери – вот что я потерял по твоей прихоти. Испугавшись, что мамочка узнает правду о том, что ты обиделась и наняла людей побить меня, ты наговорила ей про меня ровно столько, чтобы Тиреева старшая незамедлительно подстроила «избиение» одного из этих самых отморозков и суд надо мной. И после этого ты просишь отпустить тебя?
Оксана мысленно прокляла тот день, когда вообще встретила Соколова. И все равно, понимая абсурдность своих надежд, продолжила полустоном:
— Мне жаль… — сглотнула судорожно девушка и вытерла свободной рукой растекшуюся тушь. Любой, кто не знал Оксану, поверил бы в ее искренность. — Я не хотела, я не думала, что все так выйдет. Прости меня, если это что-то еще значит.
Алексей некоторое время смотрел в ее глаза абсолютно пораженный, затем отбросил нож в сторону и с интересом подошел к пленнице. В его взгляде читалось неподдельное удивление, но главное – Тиреева младшая увидела там того прежнего, светлого и добродушного парня. Он аккуратно присел на колени и с заметным трепетом поправил ей челку. Теперь небритость казалась забавной, а острые черты лица немного детскими. Соколов неуверенно прижал холодную ладонь к ее щеке и замер, почти что не дыша. Оксана закрыла глаза, то ли притворяясь, то ли действительно представляя, что этих трех лет не было и она по-прежнему с ним.
— Все это время я думал о тебе. Ждал, когда ты придешь и скажешь это. – произнес он дрожащим голосом тихо. – Просто извинишься за все, что произошло. И теперь… — начал Алексей и запнулся. – А теперь…
Парень резко замахнулся рукой и влепил Тиреевой такую пощечину, которая стоила всех данных ему Оксаной. Лицо девушки разразилось жгущей болью, а уши даже немного заложило от звука и разницы давления. Она хотела вскрикнуть, но поллица настолько болело, что челюсть абсолютно онемела, покрываясь неприятными мурашками.
— А теперь мне все равно. – встал в полный рост Алексей и выдал басовито: — Слова извинений не стоят ни гроша, тем более, когда тебя загнали в угол. Человек отличается от животного лобной долей мозга, отвечающей за свободу воли. Всех тех, кто вместо того, чтобы исправить все поступками, говорит « я не хотел», следует отправлять в зверинец за несоответствие человеческому роду.
Оксана сплюнула на пол кровавую из-за разбитой губы слюну. Теперь ей стало окончательно ясно, что похититель умеет обводить вокруг пальца ничуть не хуже ее.
— Кстати, об обезьяннике. – ухмыльнулся самодовольно Соколов и начал искать на полу какую-то карту. – Если Суханов все-таки взломал мое послание, то очень скоро нас ждет более увлекательное противостояние. – парень поставил поверх карточной конструкции еще один домик из крестового и пикового короля. – Мой отчим тоже не умеет прощать и верить. В милиции его ждет небольшой сюрприз…

14:01, отделение милиции
… Комната для допросов плохо подходила для роли конференц-зала. Переизбыток серого цвета и уже приевшаяся прокуренность лишь усугубляли обстановку. Собравшиеся здесь люди изнывали от жары, душности помещения и неудобной ситуации, в которой оказались все.
-Единственный, кто как-то связан с каждым из нас – Алексей Соколов. – нельзя сказать, что Суханов наслаждался сложившейся ситуацией. Но из всех присутствующих он один проявил завидную прозорливость и не мог не подчеркнуть это. Дмитрий поправил с умным видов очки и обвел всех взглядом. – И он вернулся, чтобы отнять у каждого из нас самое ценное. Сначала – деньги Тиреевых. Затем он обманом заставил выключить фильтры, чтобы взломать на первый взгляд безобидный сервер, на котором была вредоносная программа, отославшая мои координаты правоохранительным органам. Отчим – следующий. – сказал парень, указывая на Степана Олеговича.
Воцарившееся молчание лишь преумножило всеобщее напряжение. Комната все больше напоминала загон с гиенами, готовыми разорвать друг друга в клочья. И уже ни для кого не являлось тайной – это подстроено специально, однако, иного пути не было.
Ольга Владимировна испепеляла взглядом Сергея за то, что он умолчал о судимости за аферу и о ночной ссоре с Оксаной. Объектами ненависти так же были отчим Соколова, который мог подозревать, что парня упрятали за решетку не по делу, и майор Лисов, столь спокойный и непробиваемо уверенный в своей правоте.
Степан Олегович едва унимал дрожь рук, чтобы не сорваться на Суханове – бывшем дружке презираемого пасынка, который вытянул из семьи все деньги за его освобождение, которое так и не состоялось, а так же на том человеке, который снился ему в кошмарах ежедневно, который и стал причиной его пребывания в больнице – на уполномоченном Лисове. Мужчина ежесекундно представлял как вытащит из его кобуры пистолет и пристрелит мерзавца, сбившего его на машине полгода назад и замявшего дело своими связями. Казанин, уже улавливающий логику действий Соколова, понимал, что его встреча с Лисовым не случайна. В какой-то момент, ослепленный яростью, он даже был благодарен Алексею за то, что свел их снова вместе. Теперь, когда виновник его сломленной жизни был совсем рядом, больше ничто не имело значения. Страдающий болезнями сердца и привязанный к инвалидной коляске психоневрологической аномалией после травмы – Степан Олегович уже ничуть не дорожил своей жизнью. Для него единственным искуплением полугодового заточения в палате и глубочайшей депрессии с одиночеством была столь долгожданная и сладкая месть…
— У вас есть какие-нибудь догадки, что будет дальше? – осторожно спросил Сергей, заметив стеклянный взгляд Казанина.
Отчим Алексея встрепенулся и приглушенным голосом ответил:
— Ему нечего у меня отнять. У меня ничего нет, кроме квартиры, в которую я, наверное, больше никогда не вернусь…
— В таком случае мы сейчас же выезжаем к вам. Там должно быть следующее послание. – Лисов нахмурил брови, поправил фуражку и устало вздохнул, предвкушая что повлекут за собой его следующие слова: — Собирайтесь все. Неизвестно что ему взбредет в голову дальше и кто нам понадобится.
В поднявшемся шуршании не участвовал лишь Суханов. Дмитрий подошел к майору и спросил тихо, будто о договоренности никто не знал:
— Я ведь свободен, да? Я помог, обвинения сняты?
— Если бы ты не сказал, то, что знаешь, тебе бы добавили срок за сокрытие преступника и улик. – ответил Лисов безразлично. – Так что наслаждайся свободой, пока ты нам нужен в расследовании.
Обманутый хакер сжал зубы. Он не привык, чтобы им манипулировали. Зато теперь его мозг выдал новый план, и на сей раз на жизнь похищенной девушки было плевать. Суханов молча развернулся и пошел вслед за остальными, пообещав себе, что когда им снова понадобится помощь человека, который знал Соколова пять лет, он промолчит. Хотя бы потому, что похититель – уже давно не тот Алексей Соколов…
Степан Олегович с презрением посмотрел на свою временную, добытую наспех на складе конфискованного имущества, инвалидную коляску и положил руки на колеса, но что-то мешало ехать. Мужчина обернулся назад и увидел майора, держащего коляску за поручни.
— Я уничтожу тебя, гнида… — процедил сквозь зубы Казанин, инстинктивно ища взглядом его кобуру.
Когда все, включая милиционеров, были уже далеко впереди, Лисов неспеша покатил свою жертву вперед с отсуствующим выражением лица.
— Заткнись. – бросил он грубо. – Ты ни на что не способен. Этот мир для сильных людей. И если хочешь остаться в живых, ты будешь молчать.
Степан Олегович зашевелил сухими губами, желая что-то сказать, но осознание собственной беспомощности привело его в слепую ярость. «Я начинаю понимать Алексея. – подумал он. – Во всяком случае, теперь его поступок не кажется мне таким диким»…