Привет.
я, в общем, опять здесь.
я даже написала стих.
это со мной впервые.

что же вы все так меняетесь, а?
в подъездах ущербные прятались,
Нирвана. Кобейну кланялись.
по улицам шнырялись,
меряя расстояния фонарями.

главными оставались.
слыли мечтателями, теряясь
в пучине собственных прологов и окончаний
печалий надумали,
набираясь недоложенного отродясь.
ребята, классики бы смеялись.

сохранить пытались
струн гитарных звон,
но засмеялись,
когда прозвучал трамбон.
дикими вы казались,
в паутине своих реалий,
откладывая книги на потом.

выросли, возмужали,
рванули.
пожахли и закричали.
от печали ли?
отвечали ли?
закричали,
и плечами потом пожимали,
мол, отчалили.

Свет восходящего солнца. Тусклый. Эффект раннего утра и спящих улиц.

Когда Джекил вышел на автобусную остановку мир дремал. Это та самая часть сна мира (мира сна), когда холодно, голодно и философские мысли в голове. Свежесть дня и ощущений, привкус зубной пасты во рту. Рыжее, все рыжее. но автобус зелёный и пустой. Ощущение пустоты. Не привычно в этом городе. Это огромный серый притон клерков, манагеров, прочих карьеристов, музыкантов, писателей, и прочих живых, которым нравится энергетика этого мегаполиса наполненного чужими голосами, телефонными гудками, цоканьем каблуков, но не сейчас. Сейчас они спят или может собираются куда-то. Не наше это дело.
Кресло удобное. Интересно, кто сидел тут до него. Стало противно.
Водитель закурил, водитель клюет носом. Сигарета падает, сигарета поухает. Громкий гудок. Водитель лбом об руль.
Паники нет. Джекил спокоен. Терять нечего. Все уже кончилоь вчера.
Вчера.

When I'm at the pearly gates
This will be on my videotape, my videotape
Mephistopheles is just beneath
And he's reaching up to grab me

This is one for the good days
And I have it all here
In red, blue, green
Red, blue, green

You are my center
When I spin away
Out of control on videotape
On videotape on videotape on videotape

This is my way of saying goodbye
Because I can't do it face to face
I'm talking to you after it's too late
From my videotape

No matter what happens now
You shouldn't be afraid
Because I know today has been
The most perfect day I've ever seen

был брутал.

Печальны пыльные рассветы
под пеплом из дождя и снега.
Под теплым пледом засыпая,
смотреть в окно как на картину.
Пульсирует как под кофеином
осенний город под ногами
и отражается в витринах
цветными сказочными снами.
Скользит по небу чёрной птицей
сумбурных дней слепая стая.
На завтрак булочки с корицей.
Светает…

(с) девушку зовут Елена Тарасова

Ещё вчера я была полность готова к восприятию всякого бреда чего-то умного и мозгозагибательного.
Я прочитала несколько глав «Ежевичного вина», но это мне показалось каким-то не грузящим, а лёгким и ненавязчивым. И я, как признаный недомыслитель, пошла сёрфить. Я сёрфила и сёрфила. Так много, что у меня чуть ли не стала развиваться морская болезнь. Интернет тоже не давал ничего интересного, всё казалась таким простым, что аж скучным. Тут я обнаружила то, что перестала находить в простых вещать нечто сложное. Я как будто немного повзрослела, немного стала умнее, угрюмее, стала ощущать себя не на >18, а уже на 60>х>25.
Мне казалось, что наступила весна, наконец. И в этом заключалась вся бессмысленница вчерашнего дня, именно в этой мысли я ощущала себя именно на свой возраст. В этом был весь подвох. Это было то, чему нельзя было верить. я стала ощущать себя полностью зависимой от погоды за окном. Это моя слабость, моё настроение зависит от погоды.
(от 11.03.11)

люблю его

я так давно ничего не писала. ленивая задница.
просто не было подходящей обстановки, хотя, это просто моя отговорка.
я просто не хотела, не могла ничего собрать в своём вяленьком разуме. раньше я думала, что такой проблемы быть не может, и категорически не понимала героиню «Нации Прозака». я думала, что желание что-либо писать не уйдёт пока я имею возможно мыслить, воспринимать, формулировать весь этот накопившийся шлак, который копится в памяти каждую секунду, и называется информацией. я смотрю огромное количество умных фильмов, читаю разные книги, стараюсь не зацикливаться на одном авторе, пытаюсь быть в курсе всех событий, даже иногда, откинув презрение, смотрю новости на первом и НТВ, НТВ мне нравится больше, чего стоит один Минаев, но всё равно, когда хочу что-нибудь изложить, чувствую себя полной дурой, которая ничего не знает, и единственным печатным изданием, которое она дотерпела прочитать до конца является брошюра «эйвона» или «орифлейма». феномен «творческой импотенции» даёт о себе знать.