Он повернется показательно к людям и пафосно заявит:
— Холодный расчет еще никогда никого не спасал, — он скажет: — Этим мы и отличаемся от животных.


А ведь и в правду, люди часто собирали целые экспедиции, чтобы спасти одного человека. Как благородно, романтично, гуманно… Нет, постойте, постойте, рано для умиления… Мне одному кажется, что здесь что-то не так?
Чтобы спасти обычную девушку от Кинг-Конга, группа из 100 человек отправляется на верную гибель и героически… Погибает. Даже как-то неожиданно. Или вот супермен чтобы вернуть украденную сумочку уже снес пару машин и остановок в погоне за воришкой. Спасибо, тебе, герой, именно такие люди меняют наш мир к лучшему. В ответ он машет рукой ликующей толпе и исчезает. Глупые детские комиксы? Пора очнуться и увидеть, что это реальная жизнь. Большинство геройских историй современности превозносятся на том, что их герои посадили дерево, расчищая для него место выжиганием деревень. И дело не в пожарных, погибающих ежегодно от падения со стремянки, доставая котов с деревьев. Все гораздо глубже. В нашем понимании героя вообще. Ради спасения одного или нескольких людей мы сами уничтожаем с десяток других. Каким образом?

— Жестокость ведет за собой только жестокость! – продолжит он в ответ ликующей толпе. Она разразится благоговейным одобрением. Он скажет: – Истинный гуманизм – спасение любой ценой.

Когда убийцу или маньяка убивают, проповедники бездействия неистово вопят о благородстве и духовности. Время идет, казнь запрещают, и вот уже его лицо искажается в издевающейся ухмылке перед тем, как он зарежет еще одну девушку в переулке:
— «Вышку» же не дадут…
Когда пациент безвозвратно умирает, хирург должен остановиться и забыть о сухом кодексе. Ведь то, что так ревностно и эгоистично охраняют его слезяще-сопливые родственнички, на самом деле могло спасти ни одну жизнь благодаря трансплантологии. Но нет, для них это память и почтение… А для кого-то верная смерть… Остается пожелать, чтобы они поняли суть ситуации, не попадая на место истинных жертв.
Когда трос, соединяющий группу скалолазов, начинает рваться, и кто-то режет его ниже середины, чтобы спасти хотя бы половину, он имеет смелость и трезвость мышления, в отличие от остальных, подавших на него в суд за убийство…
Когда… А, впрочем, стоп. Тот, кто зрит, тот увидел. А тот, кого несет main stream лишь бестолково бьется о подводные камни.

И вот толпа склоняется, как идолопоклонники, перед героями, проповедующими смирение и безприкословную доброту. Они – их жизнь. Они – их идеал. Они – их маскирующиеся уничтожители. Они – настоящая причина их бед. Толпа шумит, герой уходит в тень за кулисы, снимает глупую маску и смотрит в зеркало. И вот здесь, даже сам он, уверенный в своей праведности и в том, что следует подставлять другую щеку, вздыхает. Он чувствует. Зверь болен. Ему нужно вмешательство хирурга, иначе Зверь умрет…

… И любой мясник, имеющий решительность и взявший на себя ответственность, ампутирует Зверю конечность и станет всеобщепризираемым врагом. Его станут преследовать, осуждать и втаптывать в грязь только за то, что он их спас, за то, что у них нет такой смелости и свободы решать. А герой снова сколотит себе популярность на осуждении опального деятеля.
Так было, так есть и так будет, пока Зверь будет оставаться живым. Потому что жестокость – это всего лишь инструмент, сила. Потому что прощение и бездействие — зачастую все, что необходимо для хаоса и зла.

— Дайте мне пожалуйста вон тех людей. – указываю я продавцу на полку. – Взамен отдам одного.
— Холодный расчет. – загадочно ухмыляется продавец и пакует товар.
— Зато точный. Сдачи не надо.

Прасковья Матвеевна уже давно была пенсионеркой, но отдыхать подобно своим сверстницам, ей не приходилось — на руках была совсем еще кроха Варвара. И физически тяжковато уж было, да и воспитание, какое-никакое, нужно было ребенку дать. Слава еще Богу, что долгие годы учительствования помогали бабуле учить ребенка уму-разуму: и сказку рассказать, и почитать вещи умные, да и грамоте поучить развитую не по годам внучку.

По дому хлопот много: и за коровкой поухаживать, и платьишко новое для Варюхи из старого дочкиного гардероба смастерить, и вышивке поучить, да и печь потопить, еду приготовить … А сил уж нет совсем! Одна отдушина- работа сторожа, сутки через трое. В сторожке уютно, тепло, печь топить не надо, два дивана стоят, телевизор, хоть и маленький.… На работу, как на праздник! – это про бабушку Прасковью.

Соберет она «собоечку», чайку в термосе заварит, книжек для Вари наберет, ручку с тетрадкой — и бредут две девчонки на охрану чужого добра три километра через лес. Выходят заранее — по дороге привал сделают – устают обе, и старая и совсем еще маленькая.
Небольшая сторожка стоит в центре огромного пустого двора. Во дворе ждет охранниц огромная пожилая ротвейлерша по кличке Ольга. Списали собаку со службы в воинской части. Тоже пенсионерка, наработалась бедняга, отслужила людям положенное … Ольгой рыжую красавицу назвали солдаты, наверное, от тоски по женскому полу. Видно нравилось им, думала Прасковья, крикнуть иной раз: « К ноге, Оля!» или «Ольга, вон пошла!»
Никто из сторожей Ольгу не выгуливал, не считал необходимым — накормлена, двор большой, чего еще надо животному. За это и Ольга мужиков не любила. Терпела. Ну а работа — есть работа, охраняла, как положено. Вообще, Ольга не была слишком злой. Может от безделия — никто особо к ним и не совался, что тут делать?
Варенька была единственной родной душой старой собаке. Как только они с бабушкой входили во двор, Варька брала ошейник, отвязывала с цепи свою подружку и шла с ней гулять по главной улице огромного коттеджного поселка, который они с бабулей и охраняли. Собака шла медленно, понимая, что девочка никуда не спешит, поворачивала голову в ту сторону, куда Варька устремляла свой восхищенный взгляд, как бы подтверждая: «Ух, ты! Какие качели!», « Ой, смотри, Оля, озеро настоящее! С лилиями!». Варя не могла понять, почему некоторые заборы такие высокие — за ними же ничего не видно!
— Пойдем, Оля, на Сиреневую, будем опять кино смотреть!
Варя очень любила сесть через дорогу напротив последнего дома по улице Сиреневой и наблюдать за происходящим внутри огромного двора. «Хорошие люди здесь живут, наверное, совсем не прячут красивое от меня, и забор у них из высоких железных прутьев. Мне бы такую куклу в коляске.… А мячик в воду бросать не надо, Оля, его рыбки прокусить могут!»

Сегодня бабуля просила с Олей не гулять, чтобы платье не выпачкать. А как же? Платье розовое с пышным серым бантом на попе и большим круглым вырезом, как у богатых теть из кино про бал. Показать больше некому! У них в деревне со странным названием Урожайное детей не было совсем, все жили в городе с родителями. Бабушка сказала, что родители — это такие бабушки и дедушки, которые еще молодые. А в этом дворе всегда столько детей! Там и взрослых много, гости разные приезжают, наверное.…Но взрослые всегда едят вкусное мясо в конце двора, смеются, иногда ругаются почему-то. А дети прямо рядом с Варькой, только через дорогу. Они ее видят, но никогда с ней не разговаривают. Ну, точно, как в кино — она их видит, радуется тому, как славно они играют, живут, делают для нее разные спектакли.… А они ее- нет. Даже сегодня, в ее день рождения…

Варя уже устала сидеть на огромном камне напротив забора. Все равно, никто даже не обращает внимания на это яркое розовое облачко, ее плать, и огромный белый бант на голове…
— Пойдем, Оля к бабульке, она уже Харлантьевича домой отпустила и ждет нас, скучает…Бедная наша Пашечка, бабулечка наша …
Ноги сами набрались смелости, и подошли к самому забору.
— Опять эта замарашка пришла! Глядите, через забор залезть хочет, что ли?
— Я – не замарашка! Я красивая! У меня вот что! – и Варя покружилась, закручивая поводок вместе с собакой вокруг себя. Ольга послушно обошла Варю два раза, чтоб не запутать ремешок — помогала ребенку.
— Пошла вон! И собаку полудохлую свою тащи отсюда, а то сейчас Вальтера спустим!
— Брысь, вонючка! Иди к бабке своей, ружье поноси по двору, вдруг воры влезут!
— Ха-ха-ха! Тренируйся, малая. Бабка помрет — ты нас охранять будешь!
Оля даже не гавкала. «Чего на этих дураков маленьких обижаться? Не буду же я их кусать! Да и хотела бы, через забор такой уже не перепрыгну.… Пойдем, Варюха-горюха, а то и, правда, спустят своего придурочного питбуля!»
Варя с полумысли поняла свою подружку — она уж было повернулась, чтобы перепрыгнуть канавку перед забором, как вдруг … Красивая-красивая тетя на высоких каблуках зацокала по каменной дорожке: « Дети, арбуз! Я Вам половину порезала. Если мало будет, ты, Александр подрежь ребятам сам. Жалко весь резать — сок вытечет. А вы, как всегда, не съедите и половины!» Варя разинула рот- арбузов в деревню никогда не привозили, но бабуля, когда они учили еще букву «А», рассказывала, что арбузы очень-очень сладкие, а внутри у них малюсенькие черные семечки. А растут они в городе Азия. А в этом городе всегда много-много солнца! Оно там каждый день, не то, что в их деревне. В Урожайном всегда летом идут дожди, это тоже хорошо, говорит баба Паша, потому что можно быстро вырасти. А Варя думала, лучше быть маленькой, но чтобы на тебя всегда светило солнышко, грело бы тебя, а ты бы щурилась и улыбалась ему. А тогда бы твоя улыбка долго держалась на губах… и ее можно было бы «заморозить» и донести домой до бабули. Если бежать, например.

На нее уже никто не обращал внимания, арбуз дети ели так, как будто он был невкусный, они совсем не радовались. А у Вари уже слюнки текли, любопытство и сильное волнение держали ее прижатой со всей силы к решетке забора. Ольга, переживая за свою хозяйку, тоже пустила слюну до земли, хотя ей совсем не хотелось этого огромного красного мяса в зеленом полосатом шаре, которое совсем не пахло, как вчерашняя косточка…
Варя дождалась паузы между криками детей, собрала всю отвагу и крикнула, почти рыдая: « А у меня сегодня день рождения! Мне бабушка платье, как у принцессы сшила, а арбуза я никогда не ела! Я хочу! Сильно…»- и заплакала.
Дети заржали, Александр этот схватил нож и стал резать очень огромными кусками арбуз.
— Ну, стой тут! Мы сейчас поделим, если останется – подарок дадим!
Варя обрадовалась, присела и жадно смотрела за компанией. Александр нагнулся к арбузу и что-то тихо и заговорщически сказал своим гостям. Все рассмеялись и начали быстро большими кусками кусать арбуз и выплевывать в тарелку семечки. Щеки, носы, всё было в соке, сок бежал по бороде, капал и капал…
— Падает.… Ой, опять упало… — переживая, шептала Варя и смотрела, как ломтики сахарного арбуза падают на огромный дубовый стол, на траву возле скамеек, везде…
Дети давились, но ели и ели, плевали и плевали…
Варя зарыдала навзрыд – арбуз кончился!
-Стой! Куда ты? А подарок? – Александр вскочил из-за стола, держа в руках тарелку с семечками арбуза. – Руки сюда просунь, а то твоя тварь еще укусит.
— Она не тварь…-пролепетала Варвара, но ее не слышали.

Варя просунула ручки через решетку. В сомкнутые ладошки полился сок арбуза вместе с малюсенькими черными семечками. Варя лизнула, сказала «спасибо большое», и под улюлюканье «С днем рождения, розовая замарашка! Вон сколько тебе маленьких арбузиков!», направилась в сторону сторожки. Оля шла рядом, волоча за собой поводок.
Ей было очень жаль малышку, она пыталась ее лизнуть в щеку, но Варвара отворачивалась и, рыдая, шла все быстрей и быстрей — она так боялась разомкнуть ладошки, семечки и так потихоньку выскальзывали одна за другой… Варькины слезы вперемешку с сопельками текли на праздничное деньрожденевское розовое платьице…
Она споткнулась на пороге домика, головой открывая тяжелую дверь. Оля протиснулась с нею, хотя собакам вход был запрещен. Ольга знала это, но хотела присутствовать и поддержать свою маленькую принцессу.
Прасковья Матвеевна выслушала внучку, утерла слезы, улыбнулась и сказала: « Ну и какая же ты глупенькая! Ты совсем ничего не поняла! Ребята отдали тебе самое ценное, что было в арбузе — семечки! Они вот слопали и забыли, а у нас с тобой сколько интересного впереди! Давай просушим семечки и положим вот в эту коробочку до весны. А весною мы с тобою вскопаем наш огород, картошку садить не будем, а посадим семечки. А в конце лета у нас будет арбузов даже больше, чем этих зернышек!»
-Ой, бабушка, повеселев, сказала Варя.- Тогда нечестно, мальчикам мама только один арбуз купила, а у нас вон сколько будет. Бабуль, а ты говорила, что арбузы растут в городе Азия только!
— Даст Бог, и у нас солнышко посветит для тебя!

Лето выдалось необычайно жарким и сухим. Все соседские бабушки только и стонали: «Ну и спякота! Ничё нынче не вырастет! А ишо какой-то дурак Урожайным назвал дяревню! Урожаяв буде выше крыши! Токи арбузы садить, казахами заделаемся тута!»
Прасковья Матвеевна хитро улыбалась Варюхе и подмигивала своим правым глазом, он у нее хитрее левого был, Варька давно приметила! Она щурилась на яркое солнышко и радовалась: «Слышит, слышит меня, солнышко! Я, бабуля, каждый раз, когда засыпаю, говорю тихонько: « Солнышко, ну, пожалуйста, будь всегда!»

За зиму Варя научилась считать до ста. Она важно ходила, переступая колючие плети, по своей бахче и портняжным бабушкиным мелком подписывала огромные, как вон та желтая кастрюля, арбузы: «№1…№12…№ 37…№ 39 …»
Сегодня двойной праздник – день рождения у Вари и у ее друга Александра! Ох, и тяжелым оказался путь с тележкой, груженой пятью самыми большими арбузами, от Урожайного до сторожки! «Какое правильное название у нашей деревни, да, бабуль?»- в десятый раз повторяла восторженно Варя.
Харлантьевич посмотрел удивленно на своих девушек, когда они проплелись мимо сторожки и направились к Сиреневой.
День рождения Александра был в самом разгаре.
— Мальчики! – крикнула Варя.- Я Вас пришла отблагодарить. С днем рождения, Саша! Это тебе, это из твоих семечков выросло!
Мальчишки и девочки все той же компании вскочили и вмиг оказались у решетки. Они разинули рты от удивления. Таких огромных блестящих по-праздничному арбузов они не видали! А Варькино платье алого цвета сияло намного слабее ее самой!
— Спасибо! Так много не надо.… Спасибо!- растерянно говорил Александр. За год они с друзьями, наверное, повзрослели, потому что не обзывали ее сейчас замарашкой. А может и присутствие старой бабушки их смущало…

Ольга гавкнула и замолчала — значит чужие идут, но свои!
Прасковья Матвеевна открыла ворота. Варька, держа за подол бабулю, стояла рядом испуганная слегка. Толпа ребят, возглавляемая именинником, с огромной коробкой «Набор пирожных» протиснулась навстречу.
— А можно нам в гости? Мы девочку Вашу поздравить пришли c днем рожденья!
— Ах, Варя, не зря мы старались. Какие у тебя друзья! Настоящие! Заходите, заходите, я чайку поставлю!
Варькина улыбка не сходила с лица — солнце за лето сильно, все-таки, постаралось!
Питбуль Вальтер подвинул морду Ольги и стал есть ее перловую кашу. Ольга даже не тявкнула.
Она просто не возражала …